Саммит G7 в Биаррице: расходящиеся полюса евроатлантического единства

Большинством наблюдателей и экспертов саммит Большой семерки в Биаррице был признан провальным и контрпродуктивным, однако анализ глобального контекста и ключевых событий мировой политики показывает, что, в то время как экспертное сообщество использует для его оценки одну идеологическую основу, страны G7 при принятии политических решений руководствуются иными установками. Все прочнее в евроатлантической политике закрепляется националистический тренд.

Театр теней

Состоявшаяся на прошлой неделе встреча Большой семерки во французском городе Биарриц на первый взгляд оказалась одним из самых скучных и вялых политических событий года. Находящийся под мощнейшим давлением со стороны оппозиции Макрон попытался стабилизировать положение Франции за счет интернациональной повестки, предложив свои посреднические услуги странам евроатлантической зоны. Часть европейской прессы признала его полный успех на этом направлении и даже назвала новым лидером Европы на фоне слабеющей Ангелы Меркель[1]. Вне всяких сомнений, подобные оценки сильно приукрашивают как достижения Макрона, так и итоги саммита G7.

Собравшиеся в Биаррице лидеры самых развитых стран мира больше походили на бледные тени, вяло ползущие против движения света. Руководители Германии, Франции, Канады и Японии исчерпали себя, и вряд ли перейдут в новую политическую эру на следующем электоральном цикле. Италия Джузеппе Конте вернулась к привычному состоянию перманентного политического кризиса. Наиболее уверенно за круглым столом держатся лидеры США и Британии – Дональд Трамп и Борис Джонсон, однако их внимание целиком посвящено национальным проблемам и интересам[2].

В этой связи нисколько не удивляет тот факт, что встреча в Биаррице завершилась без каких-либо значительных или прорывных соглашений, а для большинства его участников главной задачей было не причинить лишнего вреда и сохранить внешний ореол дипломатической пристойности[3]. 26 августа лидеры Большой семерки подписали малый по объему и еще меньший по политическому весу документ, в котором отражены наиболее важные темы, которые стояли на повестке дня[4].

Формально Семерка признала свое единство в вопросах глобальной торговли и регулирования деятельности ВТО, взаимоотношений с Ираном, украинского кризиса, гражданского конфликта в Ливии и массовых протестов в Гонконге, но в действительности в отношениях внутри элитного клуба практически не осталось точек соприкосновения.

Важной гуманитарной акцией, призванной продемонстрировать способность и желание Семерки отвечать на глобальные вызовы, стала договоренность направить $22 млн. на тушение лесных пожаров в долине Амазонки. Но даже это безобидное решение было омрачено сообщениями о давлении Брюсселя на Бразилию в вопросе об интеграции ЕС и МЕРКОСУР и ответном обвинении бразильского лидера в адрес Семерки в неоколониализме и неуважении национального суверенитета. Дональд Трамп в свою очередь демонстративно отказался от посещения заседания, на котором обсуждалась экологическая катастрофа в Амазонии[5].

Realpolitik

Несмотря на отсутствие ярко выраженного прогресса в отношениях между странами Семерки политические часы евроатлантического мира не остановились, а двигаются в другой плоскости. За несколько недель перед встречей в Биаррице и одновременно с саммитом G7 в мировой политике произошла череда резонансных событий, определяющих структуру нового мирового порядка.

Прежде всего, незадолго до саммита новое обострение началось в глобальном противостоянии США и Китая. 23 августа таможенно-тарифная комиссия Госсовета КНР объявила о повышении пошлин на группу импортируемых американских товаров общей стоимостью $75 млрд (автомобили, самолеты, нефть и сельскохозяйственная продукция) с 5 до 10%. Будто ожидавший этого решения Вашингтон немедленно ответил на ход соперника увеличением 10% тарифов до 15% (распространяется на товары стоимостью $300 млрд) и 25% до 30% (распространяется на товары стоимостью $250 млрд)[6].

Хотя формально Европейский союз остается ярым защитником принципов свободной торговли и глобализма (что было отражено в итоговой декларации), на практике в «общем доме» также начали возводить свои торговые баррикады. Используя пожары в долине Амазонии в качестве формального предлога, Брюссель замедлил переговорный процесс с МЕРКОСУР о зоне свободной торговли. А буквально за несколько дней до саммита стало известно о том, что ЕС прекратит импорт целого ряда сельскохозяйственных продуктов из Канады в интересах европейских фермеров[7].

Не отстает от западных союзников и азиатская часть Семерки. В начале августа с новой силой разгорелось торговое противостояние между Японией и Кореей. В ответ на претензии Сеула к японским компаниям, якобы использовавших во времена Второй мировой войны подневольный труд корейцев (что Япония отказывается признавать), Токио удалил Республику Корея из списка партнеров, заслуживающих доверия в торговле высокотехнологичными материалами на упрощенных условиях[8].

С Японией связано и одно из наиболее значимых решений саммита в Биаррице. Д. Трамп и С. Абе заявили во Франции о том, что пришли к полному консенсусу относительно нового торгового соглашения, подписание которого намечено на сентябрь. Документ будет регулировать торговлю сельскохозяйственными, промышленными и цифровыми товарами общей стоимостью $7 млрд, причем с выгодой для Соединенных Штатов. 2.5% тарифы на продукцию японского автопрома сохранят действие, однако Вашингтон возьмет обязательство не увеличивать их до 25%, как обещал ранее[9].

Растет и военная напряженность в международных отношениях. США занимают все более открыто выраженную антикитайскую позицию в гонконгском и тайваньском вопросах. В период с июля по август 2019 г. администрация Трампа одобрила продажу Тайваню танков Abrams, 66 истребителей F-16 и прочего военного оборудования на сумму $2 млрд, а также выразила поддержку гонконгским протестующим[7]

Далеко нешуточным является заявление Трампа о намерении купить у Дании остров Гренландия. Это позволит существенно увеличить территорию США в арктическом регионе, пополнить ресурсную базу страны и взять под контроль новые транспортные артерии, которые становятся доступными по мере таяния льдов. Даже если сделка не состоится (что наиболее вероятно), Вашингтон достаточно наглядно обозначил арктический вектор своей политики.

В 2018 г. живой интерес к Гренландии проявлял Китай, который предлагал местным властям построить на острове новые аэропорты и организовать добычу природных ископаемых, которыми, по оценкам экспертов, богата гренландская земля[10]. Широко известно об экономических и военно-политических успехах России в Арктике. По этой причине приобретение острова важно для Вашингтона и в контексте стратегии сдерживания глобальных конкурентов. Контроль над Гренландией позволит заблокировать не только китайские проекты в Заполярье, но и некоторые российские инициативы, в частности Северный поток-2[11].

Российский вопрос оказался отдельной серьезной темой обсуждения на саммите в Биаррице. Идея возвращения России в клуб уже не столь отталкивающая для ряда лидеров Семерки, по мнению Трампа, без участия Москвы невозможно обсуждать целый комплекс проблем международной безопасности, однако в формальном поле пока превалирует точка зрения о невозможности подобного шага до урегулирования украинского кризиса[12].

Тем не менее, Россия как альтернативный полюс силы вновь оказалась востребована в Европе, ярчайшим свидетельством чего признается встреча президентов Макрона и Путина в Форте Брегансон. Исключение России из Семерки привело не к изменению последней своего курса, а к росту политической напряженности в Европе и распространению новых конфликтов.

Кроме того, учитывая масштаб и разнообразие современных глобальных вызовов Семерка становится просто-напросто неспособной в одиночку отвечать на них даже с участием США. Для поддержания глобальной стабильности необходимо расширение формата до G7+, и, конечно же, гораздо охотнее Европа воспринимает в качестве партнера тесно интегрированную в европейскую политику Россию, нежели пугающий размерами экономики и напором Китай или далекие и слишком экзотические Бразилию и Индию[13].

Однако вопреки запросам времени в евроатлантической политике сегодня господствует дезинтеграционный тренд. Главный итог переговорам G7 во Франции очень по-британски подвел Борис Джонсон, который, вернувшись из французского Биаррица, подал королеве Елизавете II прошение о сокращении сессии парламента, перенеся дату выхода с осенних каникул с 9 на 14 сентября. Данный шаг (уже одобренный монархом) лишит парламент возможности инициировать новую законодательную инициативу, блокирующую выход Британии из ЕС, и позволит Джоносону выполнить свое обещание и вывести страну из интеграционного блока до 31 октября без предварительного соглашения[14].

Оживленные дискуссии при отсутствии общих тем, размежевание при формальном постулировании единства, общая глобальная повестка при отсутствии возможностей адекватно на нее реагировать – вот главный итог саммита G7 2019 г. Причем обусловлен подобный политический расклад в глобальной политике не случайным стечением обстоятельств или кризисными явлениями, а целенаправленной политикой основных гарантов евроатлантического порядка.

Владимир Сахаров

Заглавное фото: Reuters

В рубрике: Политика Метки: , , , , , , , ,

Похожие записи:

Армянские власти не исключают эксплуатацию Мецаморской АЭС до 2036 года Армянские власти не исключают эксплуатацию Мецаморской АЭС до 2036 года
Заставит ли Европейский суд по правам человека вернуть преподавание на русском? Заставит ли Европейский суд по правам человека вернуть преподавание на русском?
Румыния перекрывает Додону газовую трубу Румыния перекрывает Додону газовую трубу
Поставки газа в Молдову: 3 альтернативы украинскому транзиту Поставки газа в Молдову: 3 альтернативы украинскому транзиту

Добавить комментарий

Submit Comment
© 2017 Политанализ.com. Все права защищены.