Почему я не верю в евроскептиков

Все меньше времени остается до майских выборов в Европейский парламент.

Все чаще в Москву наведываются эмиссары правых популистских партий из Европы, представляющие эти партии как главных союзников России.

Все громче звучат голоса тех, кто считает, что только популисты-евроскептики в состоянии перевернуть нынешнюю, не самую лучшую страницу в отношениях между Москвой и Брюсселем, и начать новую позитивную главу с чистого листа.

Стоит ли Кремлю делать ставку на популистов-евроскептиков?

Для начала позволю себе две предварительных оговорки или, как модно сегодня говорить, два дисклеймера.

Первый дисклеймер. Я отнюдь не считаю европейских популистов ни «полезными идиотами Путина», ни законченными и безответственными циниками. Среди моих хороших знакомых в Европе наличествуют преданные сторонники «Национального объединения» во Франции, итальянские активисты «Лиги Севера», парламентарии от Народной партии в датском Фолькетинге и другие представители буйного популистского племени на правом, а также и на левом фланге европейского политического спектра.

В пестрой компании европейских популистов, конечно же, попадаются упертые фанатики и отъявленные циники, да и просто не очень приятные в общении люди. Но подобных малосимпатичных субъектов, на мой субъективный взгляд, уж никак не меньше среди традиционных консерваторов, либералов и социал-демократов Европы. Страшно признаться — экземпляры этой породы порой встречается и в политической московской тусовке, а порой, представьте себе, — даже и в пределах Садового кольца столицы. Хотя, казалось бы, там-то откуда им взяться?

Второй дисклеймер. Я не могу согласиться с теми политиками и общественными деятелями — от Эммануэля Макрона до Джорджа Сороса — которые считают происходящий подъем популистов смертельной угрозой для Европейского союза. С моей точки зрения, это явное преувеличение. Более того, популисты — как крайне активные сегодня правые, как и менее заметные левые — и евроскептики нужны Европе. Как говорится, «на то и щука в реке, чтобы карась не дремал».

За последние десятилетия европейский политический класс сильно обленился, обрюзг, утратил былое воображение и энергию, уверился в своей исторической правоте и непогрешимости. Политическая встряска вполне может пойти на пользу Брюсселю. Садовникам, ухаживающим за стареющим деревом европейской интеграции, не стоило бы с высокомерным презрением и демонстративной брезгливостью отторгать новый привой в виде популистского дичка. А бесконечно повторять мантру о «смертельной угрозе» популистов — значит, как мне кажется, просто не верить в сохраняющуюся жизненность и исторические перспективы «европейского проекта».

Но вот чего я совсем не понимаю, так это надежды на то, или страхи по поводу того, что меняющийся европейский баланс сил в пользу националистов, правых и левых популистов, традиционалистов и прочих евроскептиков способен принципиально изменить состояние и динамику отношений между Москвой и Брюсселем в лучшую сторону. Не понимаю, каким образом предсказанное на май «пришествие популистов» в Европейский парламент позволит перевернуть страницу в наших трудных отношениях и начать в них совершенно новую главу. Не разделяю бытующего в российской политической и экспертной среде энтузиазма по поводу грядущей политической революции (или все-таки контрреволюции?) в Европе.

Поясню основания моих сомнений.

Прежде всего, ставить знак равенства между популистами-евроскептиками и европейскими русофилами совершенно не верно. Посмотрите, например, на одну из авангардных колонн наступления евроскептиков — правящую польскую партию «Право и справедливость» (PiS) под руководством Ярослава Качиньского. Вряд ли у кого-то есть основания сомневаться в неизменности глубокой неприязни лидеров PiS к Брюсселю и окопавшимся там евробюрократам. Но делает ли эта неприязнь из Ярослава Качиньского преданного союзника или хотя бы скрытого симпатизанта России? Разумеется, нет — и в этом легко убедиться каждому, кто следит за текущей внешней политикой Варшавы.

Другой видный лидер евроскептиков — венгерский премьер-министр Виктор Орбан, в отличие от Качиньского, активно позиционирует себя как сторонника развития отношений с Россией и противника усиления западного давления на Кремль. Но стоит напомнить, что на протяжении первых двадцати лет свой политической карьеры Орбан был едва ли не самым последовательным, жестким и бескомпромиссным европейским критиком Москвы. Его позиция резко изменилась только в конце 2009 г., после личной встречи с Владимиром Путиным. Так кого же мы видим в лице Виктора Орбана — искреннего и последовательного друга России или тактического партнера российского лидера?

Наблюдая за практическими шагами тех «пророссийских» европейских популистов, которые пришли к власти в своих странах, приходишь к выводу, что для большинства из них российская тема — не более чем разменная карта в более важной игре с Брюсселем. И лидер греческой левой коалиции СИРИЗА, нынешний премьер-министр Алексис Ципрас, и звезда «Лиги Севера», вице-премьер Италии Маттео Сальвини, и тот же Виктор Орбан многократно критиковали антироссийские санкции, избыточную активность НАТО на восточном фланге альянса, жесткую риторику Брюсселя в отношении Кремля. Особенно смелые заявления делались, как правило, в ходе избирательных кампаний или с парламентских мест политической оппозиции.

Но при этом, находясь у руля власти, все вышеперечисленные лидеры неизменно солидаризируются с «генеральной линией партии», тщательно отмеривая приемлемую для Брюсселя дозу политического фрондерства. Готовность поддержать «европейскую солидарность» на российском направлении, по всей видимости, позволяет «популистам в законе» выторговывать у Евросоюза дополнительные уступки по другим, более важным для себя вопросам. На ум приходят последние строки пушкинской «Гавриилиады», где автор, обращаясь с некоторыми деликатными просьбами к Всевышнему и не вполне надеясь на положительное решение на небесах, прибегает к нехитрому шантажу: «Не то пойду молиться сатане!».

Поэтому я бы с большой осторожностью относился к заверениям тех эмиссаров европейских популистов, которых с большим энтузиазмом принимают на самых верхних этажах политической власти в Москве. Еще раз оговорюсь: многие из этих эмиссаров — вполне достойные люди, искренне болеющие проблемами своих стран и не менее искренне стремящиеся к развитию российско-европейского сотрудничества. Более того, их решимость идти против политического течения в Брюсселе, подвергаясь ожесточенным и часто совершенно необоснованным нападкам и даже открытой травле у себя дома, не может не вызывать уважения и симпатии.

Но воспринимать их представления о будущем Европы буквально — значит, совершать ту же ошибку, которую совершают наши западные соседи от Киева до Лондона, воспринимая взгляды представителей российской несистемной оппозиции как истину в последней инстанции. Представления и взгляды популистов-евроскептиков — важная часть общей картины, но только ее часть, причем не обязательно самая большая.

Также не стоит забывать о поучительном опыте евроскептика, националиста и популиста с противоположного берега Атлантики. Известие об избрании Дональда Трампа президентом США, полученное в Государственной Думе 9 ноября 2016 г., было встречено рукоплесканиями российских парламентариев. А много ли удалось сделать в отношениях между Россией и США за более чем два года царствования в Вашингтоне великого национализма и популизма? И только не надо все списывать на упорное противодействие «хорошему» Трампы со стороны «плохих» либерального американского истеблишмента и «глубинного государства». За очень многие текущие проблемы в российско-американских отношениях несет ответственность именно нынешний президент, и никто иной.

Конечно, баланс сил Европейском парламенте существенно поменяется после майских выборов. Соответственно, грядут перемены в составе Еврокомиссии и других органов европейского управления. Для Москвы было бы большой ошибкой игнорировать эти сдвиги, способные создать новые возможности для работы на европейском направлении. К примеру, далеко не очевидно, что будущий состав Европарламента займет столь же однозначную деструктивную позицию в отношении Северного потока — 2, как его нынешний состав. Не исключен более активный интерес к межпарламентским контактам с российским Федеральным Собранием. Вполне возможно, что дискуссии на российские темы станут более содержательными и более интересными. Понятно, что что с новым Европарламентом стоит работать как можно плотнее. Причем со всеми его фракциями, включая и будущую влиятельную фракцию популистов-евроскептиков.

Но было бы еще большей ошибкой со стороны Москвы сделать главную ставку именно на евроскептиков, а тем более — открыто демонстрировать предпочтения Кремля в ходе очень напряженной, запутанной, нервной, в чем-то — до сих пор непредсказуемой европейской избирательной кампании. Кстати, эта демонстрация ни в коей мере не помогла бы и самим евроскептикам: со стороны политических оппонентов тут же последовали бы массированные разоблачения «кремлевских спонсоров» и обвинения в адрес предполагаемых «евроскептичных марионеток» Москвы.

Понятно, что разоблачения и обвинения со стороны профессиональных критиков России, скорее всего, последуют в любом случае, независимо от реального российского вмешательства или отсутствия такового. Но хотелось бы, по крайней мере, чтобы на этот раз для обвинений и разоблачений оказалось меньше формальных оснований, чем это было, скажем, в ходе президентской избирательной кампании во Франции весной позапрошлого года.

России стоит учитывать и то, что после парламентских выборов, которые, по всей видимости, станут первыми по-настоящему общими выборами Евросоюза, наши западные соседи вступят в сложный и длительный период внутренней перестройки. Будут идти поиски нового политического баланса, начнется нелегкая взаимная «притирка» старых и новых центров силы, пойдет процесс перемалывания заведомо невыполнимых и часто противоречащих друг другу предвыборных обещаний в структурные реформы, бюджетные планы, законодательные новации. В общем, все как бывает в западных демократиях, только на порядок сложнее. В этих условиях ожидать каких-либо инициативных предложений революционного характера из Брюсселя в адрес Москвы или каких-то стратегических подвижек на внешнеполитическом фронте Евросоюза в целом было бы нереалистичным.

Тем большее значение могли бы играть осторожные, деликатные, точно выверенные сигналы из Москвы. Особенно на фоне тех трудностей, которые сегодня нарастают в отношениях Брюсселя с Вашингтоном и с Пекином. Конечно, над этими сигналами нужно думать уже сегодня: окно благоприятных возможностей в плане восприимчивости нового Европарламента к свежим идеям со стороны едва ли будет оставаться открытым очень долго.

Популисты-евроскептики уже превратились во влиятельную силу на европейской сцене. С этой силой, которая вполне способна к дальнейшему росту, должны так или иначе считаться не только политические лидеры Евросоюза, то также и все его международные партнеры. В то же время, не стоит забывать и о том, что сильная Европа и успех «европейского проекта» нужны не только самодовольным и самодостаточным брюссельским бюрократам или оторванным от народа увядающим европейским элитам. Они нужны всем ответственным гражданам Европейского союза, да и остальному миру тоже, включая Россию.

Андрей Кортунов

Заглавное фото: Euronews

Источник

В рубрике: Точка зрения Метки: ,

Похожие записи:

Кто определяет европейскую энергетическую политику – Европа или США? Кто определяет европейскую энергетическую политику – Европа или США?
Заставит ли Европейский суд по правам человека вернуть преподавание на русском? Заставит ли Европейский суд по правам человека вернуть преподавание на русском?
Румыния перекрывает Додону газовую трубу Румыния перекрывает Додону газовую трубу
В судьбе Донбасса ничего не изменилось В судьбе Донбасса ничего не изменилось

Добавить комментарий

Submit Comment
© 2017 Политанализ.com. Все права защищены.