Три фронта внешней политики России

В сложившейся ситуации трёх фронтов России по-прежнему нужно держать курс на стратегическую автономность, сохраняя свободу внешнеполитического манёвра. При этом наиболее ощутимые удары в последнее время Россия пропускала в результате активных информационных кампаний против неё. Очевидно, что информация становится ключевой сферой международного противоборства в отсутствие возможности вести борьбу кинетическими средствами.

Последний месяц был богат на внешнеполитические события и каждое из них указывает на формирование трёх кризисных констант, своего рода ключевых фронтов российской внешней политики: американского, сирийского и украинского.

В США несколько спал ажиотаж вокруг новой волны санкций – когда выяснилось, что конгрессмены не успеют принять их до ноябрьских выборов в Конгресс. Российско-израильский кризис, вызванный опасным манёвром израильских сил вблизи российского самолёта Ил-20, подчеркнул хрупкость международной конструкции вокруг сирийского урегулирования и вынудил Россию закрыть сирийское небо для израильских ВВС. Наконец, на Украине приближаются выборы президента, а избирательная кампания входит в решающую фазу – этот период будет насыщен нестабильностью.

В российско-американских отношениях не удалось конвертировать позитивные результаты договорённостей в ходе саммита в Хельсинки в устойчивый результат. Судя по всему, здоровые инстинкты Трампа наталкиваются на саботаж американского истеблишмента – чиновников среднего уровня и некоторых представителей администрации. По сути мы имеем дело с самой масштабной дезорганизацией внешнеполитического процесса в Вашингтоне и потеряли единого субъекта в лице США. Договорённость с Трампом не означает, что её примет истеблишмент. При этом внутри самой администрации у отдельных её членов наблюдается подростковый максимализм. Последний симптом – недавние заявления министра внутренних дел США Райна Зинке о необходимости заблокировать российский флот в Чёрном море. Но при этом, однако, американцы не стремятся к затяжному и, тем более, военному конфликту.

Более того, многие говорят, что в будущем Россия будет необходима США для противостояния с Китаем, хотя никто не знает, как её к этому склонить. В целом же превращение России в элемент внутриполитической дискуссии в США препятствует нормализации двухсторонних отношений. Отметим, что стратегические разногласия России и США даже вне контекста нынешнего политического кризиса остаются непреодолимыми. Но при этом конкуренция по правилам между ними возможна.

Усложняет ситуацию то, что между сторонами установилась асимметрия восприятия. В России недооценивают, что США по-прежнему остро переживают шок от мнимого российского «вмешательства в выборы» – по мнению многих это является актом войны. Со своей стороны, американцы недооценивают последствия санкционного режима – в Москве формируется мнение, что санкции это не просто импульсивная попытка послать сигнал с требованием прекратить вмешательство, но продолжение классической американской политики по сдерживанию и сокрушению России.

Происходящее в российско-американских отношениях не является новой «холодной войной». Но обмен политическими и военными сигналами между сторонами становится всё жёстче и «ближе к воротам»: провокации, саботаж, компрометирующие информационные кампании усугубляются, как это было видно по ситуации вокруг Алеппо, Идлибу, ситуации с химатаками в Сирии, провокации со Скрипалями, кампании по саботажу трубопровода «Северный поток-2» и ситуации на Украине.

Президентские выборы на Украине вновь могут превратиться в международную проблему. Ключевые международные участники украинского кризиса не могут выработать общий план, однако между ними нет и условий для полномасштабного столкновения. Главная динамика и потенциальные сюрпризы в украинском кризисе связаны с внутренней политикой Украины. Местные элиты научились манипулировать американским фактором и побуждают США делать символические шаги в свою пользу – хотя и заискивают перед ними и ищут одобрения. Но при этом США не готовы гарантировать Украине её безопасность, ограничиваясь минимально политически востребованными шагами, вроде передачи двух списанных катеров береговой охраны или ограниченными поставками и без того имеющихся на вооружении Украины противотанковых управляемых ракет.

Внутри Украины ситуация усугубляется. Президент Порошенко постепенно упускает власть: он настроил против себя несколько олигархических групп, нагнетает общественное напряжение по национальному и религиозному вопросу. На это накладывается штормовая экономическая ситуация и возрастающий социальный пессимизм. Победа Юлии Тимошенко на грядущих президентских выборах возможна, однако не гарантирована; в СНГ побеждали действующие президенты и с более низким рейтингом. Вместе с тем в случае кардинальных перемен в результате выборов снижение напряжения в российско-украинских отношениях возможно.

В Сирии постепенно заканчивается гражданская война и идёт поиск политического и международного равновесия. В отличие от Украины, где нет консенсуса внешних сил, здесь внешняя рамка близка к завершению. Контур этой международной конструкции – сотрудничество России, Турции и Ирана, России и Израиля и России с Саудовской Аравией и Иорданией. На повестке дня программа восстановления Сирии и участие в ней Запада и монархий Персидского залива. По-видимому, Германия смирилась с перспективой сохранения Башара Асада у власти и готова обсуждать участие в восстановлении Сирии для предотвращения новой волны миграции. Берлин опирается на опыт миграционного сотрудничества с Турцией – это позволяет отложить идеологию в сторону. Наиболее сложным остаётся арабский фронт. Саудовская Аравия по-прежнему саботирует сирийский мирный процесс и совместно с США пытается усилить свои позиции для торга, продолжая поставлять оружие сирийской оппозиции.

При этом наиболее ощутимые удары в последнее время Россия пропускала в результате активных информационных кампаний против неё. Очевидно, что информация становится ключевой сферой международного противоборства в отсутствие возможности вести борьбу кинетическими средствами. Борьба за умы и сердца критически настроенной международной аудитории требует особых навыков и тонкой настройки коммуникации. Не исключено, что это наиболее сложная из стоящих сегодня перед Россией задач.

Андрей Сушенцов

Заглавное фото: Reuters

Источник

В рубрике: Точка зрения Метки: , , ,

Похожие записи:

«Угроза с севера». Зачем НАТО провело беспрецедентные учения в Норвегии «Угроза с севера». Зачем НАТО провело беспрецедентные учения в Норвегии
Внешняя политика Трампа ускоряет уход от доллара как мировой резервной валюты Внешняя политика Трампа ускоряет уход от доллара как мировой резервной валюты
Батька, ты сердишься. Значит… Батька, ты сердишься. Значит…
Чем жива политическая оппозиция на Украине – и существует ли она? Чем жива политическая оппозиция на Украине – и существует ли она?

Добавить комментарий

Submit Comment
© 2017 Политанализ.com. Все права защищены.